Седмица 37-я по Пятидесятнице

Пришли опять в Иерусалим. И когда Он ходил в храме, подошли к Нему первосвященники и книжники, и старейшины и говорили Ему: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это? Иисус сказал им в ответ: спрошу и Я вас об одном, отвечайте Мне; тогда и Я скажу вам, какою властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне. Они рассуждали между собою: если скажем: с небес,- то Он скажет: почему же вы не поверили ему? а сказать: от человеков - боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Тогда Иисус сказал им в ответ: и Я не скажу вам, какою властью это делаю.

 Мк. 11: 27-33

Комментарий митрополита Илариона:

Повтор комментария от 20 сентября 2018 г.

Происхождение власти и силы Иисуса очень интересовало Его оппонентов. В сегодняшнем Евангелии мы читаем, как первосвященники, книжники и старейшины спрашивают Его после того, как Он изгнал торговцев из храма: «Какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это?» (Мк. 11:28). Вопрос иудеев приводят и два других синоптика (Мф. 21:23; Лк. 20:2).

Своим вопросом первосвященники и старейшины оспаривают власть Иисуса поступать так, как Он поступил в храме. Но Иисус не дает прямого ответа. Он отвечает вопросом на вопрос: «Крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?». Первосвященники и старейшины, рассуждая друг с другом, не хотят свидетельствовать об истине и уклоняются от ответа. Тогда Иисус отвечает: «И Я вам не скажу, какою властью это делаю» (Мф. 21:23–27; Мк. 11:27–33; Лк. 20:1–8).

Для Марка ответ на вопрос первосвященников очевиден с самого начала: власть, которую получил Иисус, проистекает непосредственно от Бога. Эта власть проявляется и в том, как Он говорил, и в том, что Он делал. Очевидно, что Евангелист не отделяет два аспекта деятельности Иисуса один от другого: Его учительное служение сопровождается чудесами, которые, в свою очередь, подтверждают истинность Его учения.

Митрополит Владимир (Богоявленский) – первый мученик Русской Церкви из числа епископата. Примерно за месяц до гибели он сказал: «Я никого и ничего не боюсь. Я во всякое время готов отдать свою жизнь за Церковь Христову и за веру православную, чтобы только не дать врагам ея посмеяться над нею. Я до конца буду страдать, чтобы сохранилось Православие в России там, где оно началось». Эти слова стали пророческими. 25 января (по старому стилю) святитель был арестован вооружённой группой из пяти человек в своих покоях в Киево-Печерской Лавре. Свидетелем расстрела митрополита был его келейник Филипп. Он рассказывал, что владыка подошёл к нему, попрощался и вытер слёзы; остальное же время был спокоен. Перед расстрелом молился: «Господи! Прости мои согрешения, вольные и невольные, и прими дух мой с миром».

Святитель Игнатий в бытность свою послушником Семигородной пустыни в Вологде познакомился и подружился с иеромонахом Софонией, будущим архиепископом Туркестанским и Ташкентским. Друзья мечтали об удалении в глухой монастырь, о несении тяжёлых иноческих послушаний и о суровых аскетических подвигах. В 1831 году Софония был перемещён в Архангельск, и встречи их прекратились. Через много лет архимандрит Софония, наконец, посетил Сергиевского архимандрита Игнатия, бывшего в то время в апогее своей славы. Слышав много рассказов о его роскошной будто бы жизни и видя действительно богатую обстановку его келлий, Софония спросил своего друга: «Что же, отец Игнатий? Где наши мечты о пустыне, о строгих подвигах и лишениях?..» Игнатий молча повёл его в одну из отдалённых комнат своего настоятельского дома, и Софония увидел там голые стены, одну небогатую икону с неугасимою лампадою пред ней, убогую рогожку на полу и понял безмолвный ответ своего друга.