Седмица 13-я по Пятидесятнице

Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице; итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли.

Мф. 22: 15-22

Евангелие, которое читается сегодня, описывает попытку фарисеев уловить Иисуса в словах. С этой целью они через своих учеников задают вопрос о том, позволительно ли давать подать кесарю.

Блаженный Иероним Стридонский так описывает историческую ситуацию в Иудее на тот момент: «Незадолго до того времени, при кесаре Августе, Иудея была покорена римлянами, и когда по всему тогдашнему миру была совершена перепись, Иудея была обложена данью; тогда в народе поднялось большое возмущение, так как некоторые говорили, что ради сохранения безопасности и спокойствия, — ибо римляне воевали в защиту всех, — должно платить подать; а фарисеи, приписывавшие себе справедливость, наоборот, утверждали, что народу Божию, — который платил десятины, давал начатки плодов и исполнял все остальное, предписанное законом, — не следует подчиняться человеческим законам.

Кесарь Август поставил над иудеями царем Ирода, сына Антипатра, чужеземца и прозелита, чтобы он заведовал сбором податей и поддерживал повиновение римскому владычеству. Итак, фарисеи посылают учеников своих вместе с иродианами, то есть воинами Ирода, или с теми, которых фарисеи в насмешку называли иродианами за то, что они платили дань римлянам и не были преданными исполнителями Божественного служения».

В ответ на поставленный вопрос Иисус повелевает отдавать «кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). При этом Он никогда не посягал на земную власть, ее прерогативы не оспаривал. Послание Иисуса само по себе было лишено политической составляющей, и Он не ставил ни перед Собой, ни перед Своими учениками каких-либо политических целей. И тем не менее, проповедуемое Им учение вступало в перманентный конфликт с земными стандартами по той причине, что оно ориентировало людей на иные ценности.

Учение Иисуса не вырывает человека из обыденной жизни, не ставит его в оппозицию к властям, обществу, государству. Вопреки мнению некоторых ученых, считающих, что Иисус был вовлечен в восстание против установившегося в Палестине порядка, Он не был ни революционером, ни социальным реформатором. Он не призывал ни к свержению власти римлян, ни к какому-либо иному переустройству общества.

 Суть преобразования общественного устройства, к которому призывает Христос, заключается, по мысли Иоанна Златоуста, в том, что «прежде достижения неба Он повелел нам землю сделать небом и, живя на ней, так вести себя во всем, как если бы мы находились на небе».

Среди жертв Великого гонения при императоре Диоклетиане (284–305) – святые мученики Фотий и Аникита. Аникита был членом Сената, а юноша Фотий был племянником Аникиты. Когда от жителей Никомидии потребовали совершить жертвоприношение римским богам, святые Аникита и Фотий отказались. На суде Аникита свидетельствовал, что только Христос является истинным Богом и что от Него получают свою власть все правители. За исповедание христианской веры святые Аникита и Фотий были преданы всевозможным казням, но Господь для утверждения многих хранил святых невредимыми. Их пытались сжечь в котле, но котёл развалился. Тогда мучеников подвергли огню, положив на решётки. Святые отдали души Богу, но их тела остались невредимыми и были сокрыты единоверцами.

Афонский старец Иосиф (Спилайоти), почивший в 1959 году, стяжал дар умной сердечной молитвы и не раз был свидетелем очищающего и чудотворного действия благодати. В одном из писем он говорит: «Однажды случилось у меня много искушений. Весь день я взывал с большой болью. Наконец, на заходе солнца успокоился. Я смотрел на церковь Преображения на вершине и просил Господа, обессиленный и огорчённый. И мне показалось, что оттуда пришло стремительное дуновение. И наполнилась душа моя благоухания. И сразу начало моё сердце, как часы, умно говорить молитву. Я поднялся, полный благодати и радости, и вошёл в пещеру. И как только, склонив свой подбородок к груди, я произнёс несколько раз молитву, как был восхищен в созерцание. И хотя был внутри пещеры, оказался снаружи, на небе, с предельным миром и тишиной в душе. Совершенное упокоение. Только думал: “Боже мой, пусть я не вернусь более в мир, а останусь здесь”. Когда Господь меня упокоил, сколько хотел, я снова пришёл в себя и оказался в пещере».