Седмица 23-я по Пятидесятнице

В одно время, когда Он молился в уединенном месте, и ученики были с Ним, Он спросил их: за кого почитает Меня народ? Они сказали в ответ: за Иоанна Крестителя, а иные за Илию; другие же говорят, что один из древних пророков воскрес. Он же спросил их: а вы за кого почитаете Меня? Отвечал Петр: за Христа Божия. Но Он строго приказал им никому не говорить о сем, сказав, что Сыну Человеческому должно много пострадать, и быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть.

Лк. 9:18-22

Комментарий митрополита Илариона:

Иисус, как явствует из евангельских повествований, был небезразличен к тому, чтó о Нем говорят в народе. В сегодняшнем Евангелии мы читаем, как в Кесарии Филипповой Он спрашивает учеников: «За кого почитает Меня народ? Они сказали в ответ: за Иоанна Крестителя, а иные за Илию; другие же говорят, что один из древних пророков воскрес». Синоптические Евангелия содержат неоднократные упоминания о том, что Иисуса принимали за одного из древних пророков (Мф. 16:13–14; Мк. 6:14–15; 8:27–28; Лк. 7:11–16). Слава воскресшего древнего пророка преследовала Иисуса (Лк. 9:19).

Даже после того, как Иисус приобретает всеобщую известность, люди в своих мнениях о Нем разделяются, видя в Нем воскресшего пророка: либо Иоанна Крестителя, либо одного из древних пророков, например, Илию или Иеремию (Мф. 16:14; Мк. 8:28; Лк. 9:19). Это представление основывалось не столько на Его словах, сколько на чудесах и знамениях, совершавшихся Им: эти чудеса вызывали в народной памяти рассказы о великих пророках древности. И не случайно Иисуса, когда Он начал совершать чудеса воскрешения мертвых, отождествляли с Илией, Иеремией или одним из древних пророков (Мф. 16:14; Мк. 8:28; Лк. 9:19). Своими чудесами пророки заложили те духовно-нравственные парадигмы, которые легли в основу восприятия чудес всеми последующими поколениями иудеев, включая поколение современников Иисуса.

Постепенно осознание того, что Иисус «больше пророка», приходит к Его ученикам. По версии Луки, на вопрос: «За кого почитает Меня народ?» Петр ответил: «За Христа Божия» (Лк. 9:20). В Кесарии Филипповой ни один из учеников, кроме Петра, не исповедует, что Иисус есть Христос (Мф. 16:13–16; Мк. 8:27–30; Лк. 9:18–20). Почему только Петр отвечает Иисусу? Потому ли, что он реагировал быстрее, чем другие? Или потому, что он отвечал от имени всех? Или же на тот момент он был единственным учеником, оказавшимся способным твердо признать в Иисусе Христа?

Мы можем, конечно, предполагать, что Петр отвечал от лица всех остальных и что прочие апостолы с ним соглашались, но текст синоптических Евангелий ничего об этом не говорит. Вполне вероятно, что среди апостолов на тот момент не было единомыслия относительно того, является ли Иисус пророком или Христом. Более того, однозначного понимания того, что Иисус был Христом, у учеников не было даже после Его смерти и воскресения.

Когда трепетала земля, человек ли мог остаться без чувства? Благодарение милосердию Небесного Отца: на Голгофе раздавались не одни злословия и клеветы. «Видев же сотник бывшая, прослави Бога, глаголя: воистину Человек сей праведен бе» (Лк. 23:47). Сотник – язычник, и славит Бога истинного. Сотник – язычник, и исповедует тайны о распятом Иисусе. Какое чудо духовного мира! Дивное явление – разбойник, кающийся в виду распятого Иисуса: но тот был из евреев, из народа, которому открыты тайны спасения людей. А язычник кающийся, язычник, узнающий тайну спасения, – это величайшее чудо в мире нравственном. «Егда вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12:32). И вот Господь исполняет Своё слово! Два обстоятельства поразили сотника – необыкновенная смерть Иисуса и чудеса, следовавшие за смертью.

В 1684 году святитель Димитрий Ростовский принял на себя главный труд своей жизни, который он нёс в течение 25 лет, – составление житий святых. Их писание так увлекало Димитрия, что он, работая по ночам, иногда ложился спать не раздеваясь, лишь за час до заутрени. За время работы к нему не раз приходили во сне те, о ком он писал. Сам святитель свидетельствует, что однажды ему явилась во сне великомученица Варвара, которую он особо чтил. Он просил её умолить Господа о его грехах, но святая сказала: «Не знаю, умолю ли, ты молишься по-римски». Проснувшись, он понял, что молится редко и мало, как католики, и усилил молитву. В тот день, когда он написал житие мученика Ореста, ему явился сам мученик, показал раны на руках и ногах и сказал: «Я больше претерпел за Христа мук, нежели ты написал!» Святитель подумал, не из пяточисленных ли это Орест, но на его мысль мученик ответил, что он тот Орест, «его же ты ныне житие написал». Эти чудесные явления святитель воспринял как Божие покровительство его труду.