Седмица 36-я по Пятидесятнице

А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море. И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает и огонь не угасает. Ибо всякий огнем осолится, и всякая жертва солью осолится. Соль - добрая вещь; но ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите? Имейте в себе соль, и мир имейте между собою. Отправившись оттуда, приходит в пределы Иудейские за Иорданскою стороною. Опять собирается к Нему народ, и, по обычаю Своему, Он опять учил их.

Мк. 9: 42 – 10: 1

Комментарий митрополита Илариона:

Изречение Иисуса о соли, которое звучит в сегодняшнем Евангелии, раннехристианские авторы толкуют как в буквальном, так и в переносном смысле.

Ориген говорит о том, что, как соль предохраняет мясо от порчи и позволяет ему долго сохраняться, «так и ученики Христовы всячески поддерживают и сохраняют эту земную область, препятствуя зловонию, происходящему от грехов идолослужения и блуда».

В III веке, в эпоху продолжавшихся гонений на христиан, автор анонимного «Послания к Диогнету» говорит о том, какую роль христианская община играет в окружающем ее языческом мире: «Что в теле душа, то в мире христиане… Душа заключена в теле, но она сама содержит тело. Так и христиане, заключенные в мире, как бы в темнице, сами сохраняют мир». Из «Послания» ясно, как двести лет спустя после смерти и воскресения Иисуса Его последователи стремились воплотить в жизнь то, что Он заповедал. Парадоксальный характер Его нравственных заповедей их не смущает. Не смущает их и то, что они живут не в каком-то своем мире: они не отделены от мира глухой стеной. Как и прочие люди, они вступают в брак, но, в отличие от многих, не разводятся и не бросают своих детей, а сохраняют крепкий семейный уклад. Они подчиняются тем же законам, что и прочие члены общества, но нравственная планка, которая для них поставлена, выше той, на которую ориентируется гражданское законодательство. Будучи лояльными гражданами своего государства, они принадлежат иному отечеству — Царству Небесному; живя в городах, они «не имеют здесь постоянного града, но ищут будущего» (Евр. 13:14). Их ненавидят и преследуют, но никто не может сказать, за что: на самом деле, только за то, что они носят имя Христа. Исполняя Его заповедь, они не отвечают злом на зло и терпеливо переносят страдания. Они подают пример той борьбы с соблазнами, о которой говорится в первой половине сегодняшнего евангельского чтения.

Жизнь настоящих христиан становится ответом тем критикам евангельской нравственности, которые считают ее невыполнимой и неприспособленной для человеческого сообщества.

Преподобный Иоанн родился в V веке в семье знатных и благочестивых христиан, живших в Константинополе. В юношеском возрасте святой Иоанн, получив от родителей в подарок Евангелие, тайно удалился в Вифанскую обитель «Неусыпающих». После шести лет монашеских подвигов святой возжелал вновь увидеть родителей и попросил игумена благословить его вернуться домой. Получив благословение, преподобный Иоанн возвратился в Константинополь и в одежде нищего, никем не узнанный, поселился в шалаше у ворот родительского дома. Через три года, которые святой Иоанн прожил, терпя холод и зной и кротко перенося поношения и насмешки, он получил откровение о приближении смертного часа. Тогда любящий сын открылся родителям, показав подаренное ими Евангелие, и завещал похоронить себя на месте своего подвига.

Некоторые, обращая взоры к древности, полагали начало пустынножителей в блаженном Илии и Иоанне. Но, мне кажется, Илия был более пророк, чем монах, а Иоанн начал пророчествовать ещё до рождения. Другие (с чем согласно большинство) признают Антония [Великого] главою пустынножительства, это отчасти справедливо. Но Антоний был не столько первым пустынножителем, сколько человеком, возбудившим общее стремление к этому образу жизни. Сами ученики Антония, Амафа и Макарий, свидетельствовали, что некто Павел Фивейский положил начало пустынному житию, хотя и не дал ему имени, – с этим мнением согласны и мы. А некоторые болтают так и иначе, как вздумается: говорят, что (первый пустынножитель) был человек, покрытый до пят волосами, живший в подземной пещере, и выдумывают невероятные вещи, следить за которыми было бы утомительно; бесстыдная ложь этих рассказов, кажется, не стоит опровержения… Я решился написать о жизни Павла – более потому, что об этом ещё не было писано, чем по надежде на свой ум.