Неделя 19-я по Пятидесятнице

Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия? Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют. Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым пото́м приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись; а упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают; а упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода; а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит!

Лк. 8: 5-15

Притча о сеятеле, которую мы читаем сегодня, имеется у всех трех синоптиков. Вариант притчи, приводимый Лукой (Лк. 8:5–8), несколько короче. Незначительные отличия между Евангелистами в изложении притчи касаются семени, упавшего при дороге: у Луки оно «было потоптано, и птицы небесные поклевали его». Семя, упавшее на каменистую почву, по версии Луки «взойдя, засохло, потому что не имело влаги». Упавшее на плодородную почву приносит у Луки — «плод сторичный».

Понятие семени имеет богатую смысловую нагрузку. С одной стороны, семя — это то, посредством чего осуществляется процесс воспроизводства и размножения в растительном мире (Быт. 1:12). С другой стороны, термин «семя» применяется по отношению к конкретному потомку человека (Быт. 4:25 21:12–13) и его потомству в целом (Быт. 22:17–18). Народ израильский — это «семя святое», которое не должно смешиваться с семенем иноплеменников (1 Езд. 9:2). В иудаизме времен Второго храма образ семени иногда обозначал «остаток», который вернется в свою землю по окончании плена. Это возвращение в Псалтири представлено в образах сеяния и жатвы: «Возврати, Господи, пленников наших, как потоки на полдень. Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои» (Пс. 125:4–6). Таким образом, семя — символ одновременно жизни, потомства и всего народа Израильского.

«Кто имеет уши слышать, да слышит!» Эта формула произносилась более громким голосом, чем само поучение (на что указывает предшествующее ей слово «возгласил» в Мф. 25:30 и Лк. 8:8). В переводах характер высказывания подчеркивается при помощи восклицательного знака. Эти слова следуют непосредственно за притчей о сеятеле и служат прямым толкованием формулы, завершающей эту притчу. Они являются частью эпизода, в котором ученики просят Иисуса объяснить им значение притчи о сеятеле, а Иисус в ответ указывает им на их привилегированное положение.

За этим эпизодом у всех трех синоптиков следует толкование притчи. У Луки говорится: «семя есть слово Божие» (Лк. 8:11). Очевидно, что Иисус имеет в виду Свою проповедь. Эта проповедь есть то самое слово Божие, которое является прямым продолжением ветхозаветных откровений Бога, совершавшихся через пророков. Слушателям Иисуса, несомненно, были знакомы слова Исаии: «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших. Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, — так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис. 55:8–11).

В данном тексте отсутствует образ сеятеля, но есть образы семени, земли, а главное — слова Божия, исходящего из уст Бога. Это Слово не возвращается к Богу тщетным, но исполняет волю Отца, Который послал Его в мир.

В притче о сеятеле Иисус говорит о Себе. Это сближает данную притчу со многими другими притчами и поучениями, в которых Иисус основное внимание слушателя обращает на Свою личность и Свое дело. Тот факт, что проповедь Иисуса сфокусирована на Его собственной личности, объясняется Его уникальной ролью как Посланника и Сына Божия, пришедшего возвестить людям волю Божью особым образом — не так, как это делали пророки. Они служили лишь передаточными звеньями между Богом и людьми, Иисус же был Богом воплотившимся и, говоря с людьми от Своего лица, одновременно говорил от имени Бога Отца. Именно поэтому Он заострял внимание слушателей не на каких-то отдельных аспектах Своего учения и не на учении в целом, а в еще большей степени — на Самом Себе как источнике этого учения.

Узнать больше Вы можете в книге митрополита Волоколамского Илариона «Иисус Христос. Жизнь и учение», размещенной в свободном доступе на нашем портале, а также в книгах серии «Читайте Евангелие».

Читайте Евангелие дня с митрополитом Иларионом в нашем Инстаграме.

Святая равноапостольная Фёкла родилась в городе Икония. Как и диакон Стефан, она почитается первомученицей. Святая происходила из знатной семьи и была очень красива. В 18 лет её обручили с юношей из богатой семьи. Но, услышав проповедь апостола Павла, святая Фёкла стала его ученицей и ради Христа решила не вступать в брак. Мать Фёклы не принимала выбор дочери и принуждала её выйти замуж за обручённого жениха. Сам же обручник пожаловался правителю города на апостола Павла, обвиняя в том, что апостол отвратил от него невесту. Когда в результате этой жалобы апостол был заключён в темницу, святая Фёкла ночью подкупила тюремных стражей, отдав им свои золотые украшения, и три дня провела в тюрьме, слушая учение апостола. Когда слуги её семьи обнаружили местонахождение Фёклы, её силой вернули домой.

Среди монахов Фиваиды (Египет) был смиренный авва Аммон († ок. 400). Он был настоятелем обители почти с 3 тысячами монахов, их называли тавениссиотами – по названию Тавенисского общежития. Они соблюдали Устав преподобного Пахомия Великого. По заведённому аввой Аммоном обычаю братия носили милоти, пищу принимали с покрытым лицом, опустив вниз глаза – чтобы не видеть, как ест близ сидящий брат, и не иметь повода судить о чужом подвиге или невоздержании. Во время трапезы царило совершенное молчание, как в пустыне, так как каждый брат исполнял своё правило втайне. «История египетских отцов» говорит, что братия за общую трапезу садились более для виду, нежели по необходимости, скрывая своё постничество. Некоторые братья раз или два подносили к устам руку, взяв хлеб или маслины, или чего-нибудь другого из предложенного на трапезе, и, вкусив от каждого яства по одному разу, тем и были довольны. Другие, съев немного хлеба, больше ничего не касались. Иные же довольствовались тремя ложками каши.