Седмица 22-я по Пятидесятнице

День же начал склоняться к вечеру. И, приступив к Нему, двенадцать говорили Ему: отпусти народ, чтобы они пошли в окрестные селения и деревни ночевать и достали пищи; потому что мы здесь в пустом месте. Но Он сказал им: вы дайте им есть. Они сказали: у нас нет более пяти хлебов и двух рыб; разве нам пойти купить пищи для всех сих людей? Ибо их было около пяти тысяч человек. Но Он сказал ученикам Своим: рассадите их рядами по пятидесяти. И сделали так, и рассадили всех. Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу. И ели, и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов. В одно время, когда Он молился в уединенном месте, и ученики были с Ним, Он спросил их: за кого почитает Меня народ?

Лк. 9: 12-18

Комментарий митрополита Илариона:

В сегодняшнем Евангелии рассказывается о насыщении пяти тысяч человек пятью хлебами. Лука говорит, как двенадцать учеников просили Иисуса ввиду позднего часа отпустить народ, чтобы люди могли купить себе пищи. В ответ на эту просьбу Иисус говорит: «Вы дайте им есть» (Мф. 14:15–16; Мр. 6:35–37; Лк. 9:12–13). Смысловой акцент падает на «вы». Ученики в ответ на вопрос Иисуса говорят Ему, что у них есть пять хлебов и две рыбы. При этом присовокупляют к этому ответу: «Разве нам пойти купить пищи для всех сих людей?» (Лк. 9:13).

Обстоятельства, предшествовавшие совершению Иисусом чуда, описаны у четырех Евангелистов по-разному. При этом синоптики различаются между собой лишь большей или меньшей подробностью, с которой они описывают событие. Они не выделяют поименно ни одного из учеников: у них ученики действуют как единая группа. Просьба отпустить людей исходит от учеников. У Луки Иисус велит ученикам рассадить народ рядами по пятидесяти (Лк. 9:14–15), преломление хлебов описывается словами, похожими на слова из синоптических Евангелий (Лк. 9:16).

«Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, преломил и дал ученикам, чтобы раздать народу». Канонизированный в Сербской Православной Церкви святитель Николай (Велимирович) пишет: «Почему Господь наш Иисус Христос воззрел на небо? Он не поступал так, совершая великие чудеса: отверзая очи слепым, очищая прокаженных, изгоняя из людей бесов, запрещая морю и ветрам, делая воду вином и даже воскрешая некоторых мертвых. Так для чего же исключительно в сем случае Он воззрел на небо, обратив взор к Отцу Своему Небесному? Во-первых, чтобы пред таким огромным количеством народа показать единство воли Своей и Отчей и тем опровергнуть злобную клевету фарисеев, утверждавших, будто Он все чудеса творит с помощью силы бесовской. Во-вторых, как Сын Человеческий, чтобы явить людям образ смирения человека пред Богом и благодарности за все блага, от Бога нисходящие. В-третьих, как Сын Божий, чтобы при умножении хлебов, которое совершенно подобно новому творению, показать единство силы Троицы во Единице, Которая творит лишь как таковая. Отец, Сын и Дух Святой — Троица Единосущная и Нераздельная — есть Творец всего сущего».

Выражение «и ели все и насытились» имеется у трех синоптиков, так же как упоминание о двенадцати коробах остатков. При этом Марк, Лука и Иоанн говорят о том, что евших было около пяти тысяч «мужей» (Мр. 6:44; Лк. 9:14; Ин. 6:10).

Несмотря на изначальное сопротивление учеников, Христос совершает чудо их руками: Он лишь преломляет хлеб, но его чудесное умножение происходит тогда, когда хлеб уже находится у них. Таким образом они неожиданно для себя становятся исполнителями Его повеления: «вы дайте им есть».

В этом также нельзя не видеть символический смысл и евхаристический подтекст: Сам Иисус совершил Евхаристию только один раз, на Тайной вечере, но та Евхаристия, которая повторяется вновь и вновь в христианской общине, совершается руками апостолов и их преемников.

Святая Злата родилась в селении Моглен (Меглен) и выросла в семье бедного христианина. Однажды местный турок увидел прекрасную девицу и, мучимый страстью, подговорил знакомых украсть её. Когда он привёл её домой, то потребовал, чтобы она приняла его веру и стала его женой. Злата сказала, что у неё один жених – Христос. Озверевший турок начал ежедневно избивать Злату, требуя от неё принятия ислама. Чтобы убедить её, были приведены её родственники, которые, боясь насилия, умоляли Злату отречься от Христа, если не ради себя, то ради них. Сёстры говорили, что Бог простит ей грех отступничества, если она совершит это по любви к ним. Но Злата сказала, что те, кто требуют от неё отказаться от Христа, не могут быть её семьёй. В течение трёх месяцев святая подвергалась истязаниям, пока не скончалась.

То ли одно есть объядение, когда тело не вмещает пищи? То ли одно пианство, когда ум потоплен в вине и отягчённой головы не может носить тело? Если, в чём не трудно удостовериться, настоящее назначение пищи и пития есть поддержание и возобновление телесного состава, который неприметным образом непрестанно снедает тление, а вкус пище и приятность питию даны, как средства для сей цели: то каждый кусок пищи, сверх утоления глада, снедаемый для вкуса, есть доля объядения, каждый глоток пития, после угашения жажды и после ободрения сил, употребляемый для приятности, принадлежит к чаше пианства. Что же суть наши столы, на которых трудно перечесть различные роды пищи, трудно угадать их состав, трудно упомнить названия различных родов пития? Не хитросплетённые ли сети, которые мы расставляем друг другу, чтобы уловить в объядение, хотя иногда тонкое, и в пианство, хотя по-видимому трезвое? И не приметишь, как перейдёшь от ядения к объядению, как простое употребление пития превратится в пианство.