Седмица 22-я по Пятидесятнице

Услышал Ирод четвертовластник о всём, что делал Иисус, и недоумевал: ибо одни говорили, что это Иоанн восстал из мертвых; другие, что Илия явился, а иные, что один из древних пророков воскрес. И сказал Ирод: Иоанна я обезглавил; кто же Этот, о Котором я слышу такое? И искал увидеть Его. Апостолы, возвратившись, рассказали Ему, что́ они сделали; и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое место, близ города, называемого Вифсаидою. Но народ, узнав, пошел за Ним; и Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием и требовавших исцеления исцелял.

Лк. 9: 7-11

Комментарий митрополита Илариона:

В сегодняшнем Евангелии мы читаем, как молва об Иисусе дошла до царя Ирода, который, услышав «о всём, что делал Иисус», недоумевал: «Иоанна я обезглавил; кто же Этот, о Котором я слышу такое?» (Лк. 9:9). Репутация пророка перешла к Иисусу от Иоанна: более того, некоторые видели в Иисусе своего рода реинкарнацию Крестителя. Разумеется, иудеи не верили в перевоплощение. Но они верили в то, что дух одного пророка мог перейти в другого, подобно тому как дух Илии перешел в Елисея.

Судьба Иоанна стала прообразом судьбы Иисуса — Сына Человеческого. Казнь Иоанна предшествовала казни Иисуса. Параллелизм двух жизней, начавшийся со встречи их матерей — Марии и Елисаветы (Лк. 1:39–56), продолжившийся их собственной встречей на берегу Иордана и параллельной миссией в течение некоторого времени, завершился тем, что каждый взошел на свой крест — сначала Предтеча, а потом Тот, о Ком он предсказывал.

Блж. Феофилакт Болгарский так комментирует читаемый сегодня фрагмент: «Ирод сей был малый, сын великого Ирода, избившего младенцев. Тот был царь, а этот – «четвертовластник». Он «недоумевал», кто бы такой был Иисус. Впрочем, «Иоанна, – говорит, – я обезглавил», и потому если он воскрес из мертвых, то я, увидев его, узнаю; «и искал случая увидеть» Иисуса. Смотри: евреи полагают воскресение мертвых в жизни плотской, в яствах и питиях. Ошибочно они думают, ибо воскресение не в пище и питии или в жизни плотской, но воскресшие живут так, как Ангелы Божии. Иисус, имея намерение совершить чудо над хлебами, уходит в пустое место, чтобы кто-нибудь не вздумал сказать, что хлебы принесены были из города, вблизи находящегося. Приняв народ, Он учил и исцелял, чтобы ты познал, что целомудрие наше разделяется на слово и дело и что как не должно говорить того, что неудобоисполнимо, так не должно делать того, о чем нелепо говорить».

«И Он, приняв их, беседовал с ними о Царствии Божием …» Евангелист Лука, как и Марк, и Иоанн, употребляет словосочетание «Царствие Божие». В новозаветной науке конца XIX — первой половины ХХ века тема Царства Божия получила очень разнообразное толкование. Некоторые исследователи воспринимали Царство Божие исключительно как метафору, указывающую на набор нравственных качеств, главным из которых является любовь. Другие акцентировали вневременной, эсхатологический и апокалиптический характер этого понятия. Широкое распространение получила точка зрения, согласно которой Царство Божие — это Сам Иисус: через Него «Абсолют, совершенно Другой, вошел в пространство и время», «история сделалась орудием вечности, Абсолют облекся плотью и кровью».

Как нам думается, в каждой из этих точек зрения есть своя доля правды. Царство Небесное — настолько всеобъемлющее понятие у Иисуса, что его невозможно свести ни к настоящему, ни к будущему, ни к земной реальности, ни к вечности. Царство Божие не имеет ни конкретных земных очертаний, ни конкретного словесного выражения. Оно не может быть локализовано ни во времени, ни в пространстве. Оно обращено не к здешнему, теперешнему и внешнему, а к горнему, будущему и внутреннему. Оно существует параллельно с миром земным, но пересекается с ним в судьбах людей.

На вопрос фарисеев «когда придет Царствие Божие?» Иисус отвечает: «Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:20–21).

Возвещая наступление Царствия Божия, Иисус открывает людям новое измерение жизни, средоточием которого является Бог.

Однако весть Иисуса о Царстве Божьем не только теоцентрична: она еще и христоцентрична. Иначе она не отличалась бы коренным образом от вести, которую приносили людям ветхозаветные пророки. Ведь они тоже говорили о необходимости покаяния, изменения образа мысли и образа жизни, о действии Бога в истории, о Его присутствии среди людей. Бог Ветхого Завета — это тоже Живой Бог, но только обитающий вдали от людей, на небесах, за облаками, и являющий Свою славу в громах и молниях.

Проповедуя Царство Божие, Иисус проповедует Самого Себя.

Рудненская икона Божией Матери явлена в 1687 году в местечке Рудня Могилёвской губернии и хранилась в Киевском Флоровском монастыре. В 1920-х годах икона исчезла, но сохранилось несколько её списков, самый известный из которых находится в московском храме Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском. По преданию, в середине XIX века он был обретён крестьянами села Крылатского в овраге, в траве у источника. На месте явления иконы была воздвигнута часовня, в которой и хранилась святыня, а список с образа был помещён в местный храм Рождества Пресвятой Богородицы. В 1936 году, во время гонений на Церковь, икона была уничтожена, но дореволюционный список, находившийся в храме, был сохранён местными жителями и передан настоятелю вновь открывшегося в 1989 году храма, где прославился множеством чудес.

По преданию, Иерусалимская икона Божией Матери написана апостолом Лукой в Гефсимании, ещё при жизни Богородицы, через 15 лет после Вознесения Христова. При византийском императоре Льве Великом икона была перенесена в Константинополь и помещена в храме Богоматери, называемом Пигий, или «Источник». При императоре Ираклии город осадили скифы, и его удалось отстоять после всенародной молитвы перед этой иконой. В память о чудесном спасении икону перенесли во Влахернскую церковь, где она оставалась почти 300 лет. В начале Х века икона попала в Херсонес, откуда святой князь Владимир взял её в Киев. После того как христианскую веру приняли новгородцы, князь послал сей образ им в благословение. Более 400 лет образ пребывал в Новгородском Софийском соборе. В середине XVI века царь Иоанн Грозный взял Иерусалимскую икону в Москву и поместил в Успенском соборе. В 1812 году французы во время нашествия похитили икону и увезли во Францию, где она и по сей день хранится в соборе Парижской Богоматери.