Неделя 30-я по Пятидесятнице

И когда входил Он в одно селение, встретили Его десять человек прокаженных, которые остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас. Увидев их, Он сказал им: пойдите, покажитесь священникам. И когда они шли, очистились. Один же из них, видя, что исцелен, возвратился, громким голосом прославляя Бога, и пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был Самарянин. Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? где же девять? как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя.

Лк. 17:12-19

Комментарий митрополита Илариона:

Случай исцеления десяти прокаженных, о котором говорится в сегодняшнем Евангелии, относится к завершающему этапу общественного служения Иисуса, когда Он шел в свой последний путь из Галилеи в Иерусалим. Место действия точно не указывается.

Прежде всего, обратим внимание на то, что перед нами целая группа прокаженных. Прокаженные, жившие группами вне городов, нередко ходили вместе, попрошайничая и ища поддержки. В Ветхом Завете рассказывается история четырех прокаженных, которые сидели у городских ворот (4 Цар. 7:3). Внутрь ворот их не пускали. Поэтому возможность для встречи с Иисусом представилась десяти прокаженным только, когда Он «входил в одно селение», то есть, надо полагать, еще не вошел в него. Прокаженные остановились вдали, так как подходить близко им было запрещено. Называя Иисуса по имени и прилагая к нему редкий в Евангелиях титул «Наставник», прокаженные свидетельствуют о том, что к этому времени Он приобрел самую широкую известность: Его узнают в лицо, считают наставником, от Него надеются получить исцеление.

В отличие от исцеления прокаженного в Капернауме Иисус не прикасается к прокаженным, и исцеление происходит не сразу, но, когда они уже отходят от Него. Похожий случай описан у Иоанна: там Иисус помазывает глаза слепого брением и отправляет его на купальню Силоам, откуда он возвращается зрячим (Ин. 9:6–7): исцеление, следовательно, происходит либо в момент погружения в купальню, либо сразу после этого, либо на обратном пути. В случае с прокаженными исцеление происходит на пути в Иерусалим.

Иисус идет тем же путем, и один из исцелившихся возвращается к Нему. Сцена описана ярко: исцеленный «громким голосом» прославляет Бога, «падает на лицо» к ногам Иисуса и благодарит Его. Он явно потрясен случившимся и пользуется возможностью приблизиться к Иисусу — этой возможности он был лишен, будучи прокаженным. Остальные девять, между тем, как можно предположить, продолжают свой путь в Иерусалим.

Возвратившийся был самарянином; остальные, по-видимому, иудеями. Некоторые комментаторы полагают, что возвращение единственного в группе самарянина к Иисусу связано с тем, что он шел не в Иерусалим, а в храм на горе Гаризим, главный культовый центр для самарян (Ин. 4:20), где должен был показаться священнику. Это объяснение, однако, представляется искусственным. Эмоциональное состояние исцеленного, как оно описано у Евангелиста, свидетельствует, что он вернулся с конкретной целью — горячо поблагодарить своего Благодетеля.

Как и в других случаях, когда «иноплеменник» являет больше веры, чем Его соплеменники, Иисус приводит его в пример окружающим. К самому же исцеленному Он обращает слова «встань, иди», указывающие на то, что в течение всего времени, пока Иисус беседовал с окружающими, исцеленный лежал, простершись у Его ног. Слова «вера твоя спасла тебя» были той формулой, которой Иисус нередко сопровождал исцеления.

Что значит для нас одежда? Это и средство защиты от непогоды, и необходимость с нравственной точки зрения, и некое свидетельство об общественном положении нашем, да и о достатке. Но для того чтобы разобраться, что есть одежда по сути своей, посмотрим на её происхождение и первоначальное назначение, данное ей Творцом. С этого места мы увидим дальше, чем с точки зрения обыкновенной человеческой мудрости. Наши прародители Адам и Ева не ощущали того недостатка, который мы называем наготою, подобно тому как не знает, что такое голод, тот, кто принимает пищу и не видит в этом необходимости. Но прельщённые лукавым змием вкусили запретного плода и «узнали они, что наги» (Быт. 3:7). Вот начало наготы! «И сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания » (Быт. 3:7). Вот происхождение одежды!

Одежда наша – следствие беззакония, она есть обвязывание греховной раны. Она – всеобщий и постоянный траур по смерти первобытной непорочности. Она – символ победы над нами врага, овладевшего нашим внутренним миром. Правда, Бог некоторым образом освятил то, что есть в одежде простейшего и вместе с тем необходимого: «сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт. 3:21). Но через это опять осуждается безрассудная заботливость о разнообразии одежд. Никто не требует от нас облечься в рубища. «Об одежде что заботитесь?» Греховны только попечения об одежде излишние, пристрастные. Известно, что и Сам Спаситель носил драгоценный хитон, который пожалели разодрать те, кто делил у Креста Его одежду. Есть степень благолепия одежды, которую определяет не пристрастие, но благоприличие; не суетность, но долг и обязанность. Но попечения без конца и без меры безрассудны и бедственны. Лучше лишиться тысячи украшений тела, нежели представить Всевидцу малейшее пятно в душе и на совести.