Седмица 24-я по Пятидесятнице

В следующий же день, когда они сошли с горы, встретило Его много народа. Вдруг некто из народа воскликнул: Учитель! умоляю Тебя взглянуть на сына моего, он один у меня: его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену; и насилу отступает от него, измучив его. Я просил учеников Твоих изгнать его, и они не могли. Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами и буду терпеть вас? приведи сюда сына твоего. Когда же тот еще шел, бес поверг его и стал бить; но Иисус запретил нечистому духу, и исцелил отрока, и отдал его отцу его. И все удивлялись величию Божию. Когда же все дивились всему, что творил Иисус, Он сказал ученикам Своим: вложите вы себе в уши слова сии: Сын Человеческий будет предан в руки человеческие.

Лк. 9: 37-43

Случай изгнания беса, о котором говорит сегодняшнее Евангелие, описан у всех трех синоптиков после рассказа о том, как Иисус преобразился перед Своими учениками (Мф. 17:1–12; Мк. 9:2–13; Лк. 9:28–36). Во всех трех случаях контраст между двумя повествованиями разителен: на горе ученики видят Иисуса в Его божественной славе; спустившись с горы, они видят, как Он встречается лицом к лицу с демонической силой, являющей себя во всем своем омерзительном безобразии.

 Иисус спускается с горы и встречает толпу. В диалоге отца с Иисусом только евангелист Лука упоминает, что мальчик, за которого просит отец, является его единственным сыном. Появляется сам мальчик, о котором идет речь. Он реагирует на присутствие Иисуса, еще не дойдя до Него: согласно Луке, «когда же тот еще шел, бес поверг его и стал бить» (Лк. 9:42). Лука добавляет еще упоминание о реакции народа: «...но Иисус запретил нечистому духу, и исцелил отрока, и отдал его отцу его. И все удивлялись величию Божию» (Лк. 9:42–43).

Описание симптомов болезни мальчика у Луки может навести на мысль о том, что он эпилептик. Что касается эпилепсии, то это заболевание имеет много разновидностей; симптомы его хорошо изучены. Изображенные здесь симптомы болезни похожи на те, которые мы встречаем в Евангелии от Марка при описании произошедшего с мальчиком, когда он увидел Иисуса: «дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену». Однако одни и те же симптомы могут быть признаками разных болезней. Так, например, эквивалент эпилептического припадка может быть зафиксирован у лиц, страдающих сомнамбулизмом.

С точки зрения авторов евангельских повествований, одни и те же симптомы могут быть признаками как болезни, так и беснования. Слепота и глухота, в частности, фигурируют и в качестве болезней, от которых Иисус исцеляет, и в качестве сопутствующих факторов при бесновании, освобождение от которого происходит благодаря изгнанию из одержимого беса. Одно не противоречит другому: и болезнь, и беснование являются аномалиями, но это аномалии разного рода и разного происхождения. Соответственно, они требуют разного подхода. Изгнание беса из отрока подтверждает, что этот случай был именно беснованием.

Узнать больше вы можете в книге митрополита Илариона «Иисус Христос. Жизнь и учение», размещенной в свободном доступе на нашем портале, а также в книгах серии «Читайте Евангелие».

Кроме того, Евангелие дня с митрополитом Иларионом доступно в специально созданном Телеграм-канале.

Великомученица Параскева была наречена в честь дня Крестных страданий Господа Иисуса Христа. «Родители мои, – объясняла сама мученица, – шестой день всегда чтили постом, молитвами и милостынями. Так они делали в честь Христа, веруя, что из-за любви к роду человеческому в этот день Он положил за нас на Кресте Свою жизнь. Бог даровал им плод честного их супружества – меня, недостойную Свою рабу, – в тот именно день, который они добродетельно почитали, воспоминая страсти своего Владыки. Им заблагорассудилось дать мне то имя, которым называется этот день, вот я и именуюсь Параскевой, я – общница Страстям Христовым». Святая Параскева оправдала надежды своих родителей и запечатлела свою веру страданиями за Имя Господа Иисуса Христа. Святая Параскева особо почитается русским православным народом.

Моление за усопших издревле существовало в Церкви не как член веры и строгая заповедь, но как благочестивое предание и обычай, поддерживаемый свободным послушанием веры и частными духовными опытами. Благодать даяния, пишет сын Сирахов, пред всяким живым да будет, и над мертвецом не возбрани благодати. Если «благодать даяния» – это дар алтарю, то слова эти значат: принеси жертву по усопшем или молись за усопшего. Если же «благодать даяния» – это благотворение бедному, то эти слова будут значить: подай милостыню в память усопшего. Обе мысли предполагают, что живущий может и должен делать добрые дела ради усопшего. В истории Маккавеев находим именно жертву и молитву за усопших (2 Мак. 12:39–46). С тех пор как образовалось общественное христианское богослужение, моление за усопших вошло в оное. Свидетельствуют о сем все древние чиноположения Божественной литургии, начиная от литургии святого Иакова, брата Господня. Посему нет сомнения, что моление за усопших есть предание апостольское.