Седмица 4-я Великого поста

Симон же Петр стоял и грелся. Тут сказали ему: не из учеников ли Его и ты? Он отрекся и сказал: нет. Один из рабов первосвященнических, родственник тому, которому Петр отсек ухо, говорит: не я ли видел тебя с Ним в саду? Петр опять отрекся; и тотчас запел петух.

Ин. 18: 25-27

После сцены допроса у Анны Евангелист Иоанн возвращается к теме отречения Петра и описывает второе и третье отречение.

В том, что Петр грелся у костра, Иоанн Златоуст видит проявление его бесчувственности. «” Симон же Петр стоял и грелся” (Ин. 18:25). О, в какую бесчувственность погружен был этот горячий и пламенный человек в то время, как отводили Иисуса! И после всего этого он даже не трогается с места, но все еще греется, — чтобы ты знал, как велика слабость нашей природы, когда ее оставит Бог».

История трех отречений Петра изложена в Евангелии от Иоанна в целом короче, чем у синоптиков. В частности, Иоанн не упоминает о том, что после того, как запел петух, Петр вспомнил о предсказании Иисуса и, выйдя вон, горько заплакал. Возможно, Иоанн, писавший после других Евангелистов и знакомый с их повествованиями, не стал включать эту важную деталь в свой рассказ по той причине, что она уже была хорошо известна по этим повествованиям.

В то же время у Иоанна мы находим некоторые подробности, уточняющие повествования синоптиков. В частности, у Матфея действующими лицами были две служанки и группа людей, у Марка одна служанка и группа, у Луки — служанка, кто-то другой (мужчина) и еще некто (тоже мужчина). В рассказе Иоанна также действуют одна женщина и двое мужчин. Однако только Иоанн уточняет, что в третьем случае к Петру обратился родственник того раба, которому Петр отсек ухо. Эта деталь выдает свидетельство очевидца.

По какой причине Иоанн решил включить рассказ об отречении Петра в свое Евангелие? Очевидно, по той же причине, по которой этот рассказ включен в другие Евангелия. История отречения Петра уже на самом раннем этапе бытия Церкви стала одной из неотъемлемых частей истории Страстей Христовых: эту историю пересказывали друг другу первые христиане еще до того, как она была записана.

Эта история имела для Иоанна и личное значение. При описании первого отречения Иоанн упоминает «другого ученика», который присутствовал во дворе первосвященника. Под безымянным учеником, неоднократно упоминаемым в Евангелии от Иоанна (Ин. 1:35–40; 13:23; 18:15; 19:26–27; 19:35; Ин. 20:2; 21:7; 21:20–21; 21:24), следует понимать самого Евангелиста. О том, что «другой ученик», он же «ученик, которого любил Иисус», есть не кто иной, как сам Иоанн, свидетельствуют как внутренние данные четвертого Евангелия, так и многовековая церковная традиция, и современная наука не нашла убедительных доводов, чтобы опровергнуть эту атрибуцию.

Узнать больше вы можете в книге митрополита Илариона «Иисус Христос. Жизнь и учение», размещенной в свободном доступе на нашем портале, а также в книгах серии «Читайте Евангелие».

Также Евангелие дня с митрополитом Иларионом доступно в специально созданном Телеграм-канале.

Святой Филит был сановником при дворе императора Адриана. За исповедание веры в Господа Иисуса Христа святого Филита с женой святой Лидией и сыновьями святыми Македоном и Феопрепием отправили в Иллирию к военачальнику Амфилохию, чтобы подвергнуть истязаниям. Амфилохий повелел вскипятить в медном котле масло вместе с серою и бросить туда подвижников. Но когда мученики попали в котёл, он тотчас охладился. Поражённый чудом, Амфилохий уверовал во Христа и, решившись войти в котёл, сказал: «Господи, Иисусе Христе, помоги мне!» Тогда послышался голос: «Молитва твоя услышана, войди сюда». Вскоре Адриан сам прибыл в Иллирию и повторил пытку: мучеников снова и снова бросали в кипящее масло, но они силою Божией оставались живы. Посрамлённый император вернулся в Рим, а мученики предали Спасителю свои души.

Один благочестивый киевлянин, построив храм, захотел украсить его иконами и поручил двум печерским инокам заказать семь икон преподобному Алипию, какой бы тот цены ни попросил, дал им доски и серебро. Иноки ещё дважды брали у него деньги, но Алипию об этом не говорили. Заказчик требовал у иноков иконы, но те отвечали, что Алипий деньги взял, но к работе не приступал. Тогда он явился с жалобой к игумену Никону. Призвали Алипия, но тот отвечал, что ничего не слышал о заказе. Послали за иноками и досками. И оказалось, что на досках, по Божиему мановению, за одну ночь были написаны святые лики. Игумен выгнал лживых иноков из монастыря, но они продолжали клеветать и говорили, что иконы написаны ими, а не Богом писаны. Но, по воле Божией, от пожара выгорело всё Подолье, и церковь, в которой хранились эти иконы, сгорела, сами же нерукотворные иконы остались невредимы. Князь Владимир Мономах увидел это чудо, взял одну из этих икон, образ Богородицы, и послал в Ростов для построенного им храма.