Неделя 27-я по Пятидесятнице

И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бо́льшие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.

Лк. 12: 16-21

Комментарий митрополита Илариона:

В сегодняшнем Евангелии мы читаем притчу о безумном богаче. Это одна из нескольких евангельских притч, в которых затрагивается тема богатства. Произнесенная сразу после слов о любостяжании притча иллюстрирует этот порок. Буквальное значение греческого слова «любостяжание» — жадность, алчность, корыстолюбие. В качестве примера в притче выступает человек во многих отношениях образцовый: он работает, планирует, копит, стремится сохранить свое имущество. Ничего аморального в его поведении нет. Он успешен, бережлив, расчетлив, он скопил богатство, которого должно хватить на многие годы.

Характерной особенностью героя притчи является то, что он изображен полностью изолированным от человеческого общества. Ничего не говорится ни о его жене, ни о детях, которым он мог бы оставить в наследство свое имущество, ни о друзьях, с которыми мог бы разделить его. Он даже советуется не с кем-то из своего окружения, а с самим собой. Его план прост: сломаю старые, построю новые, соберу то, что накопил. Итогом должно стать то, что он скажет — не кому-нибудь, а собственной душе: «Покойся, ешь, пей, веселись». В своих мыслях и планах на будущее этот человек вообще не выходит за пределы собственного «я», весь круг его общения ограничивается только его собственной персоной.

В лице героя притчи перед нами пример не просто богача: прежде всего, это пример эгоиста. Вопрос, который он задает сам себе: «Что мне делать?». Он созвучен началу вопроса богатого юноши: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Мк. 10:17; Мф. 19:16; Лк. 10:25). Богач совершенно не озабочен жизнью вечной: все его интересы сосредоточены на земной жизни. Он не идет за советом: он лишь задает сам себе вопрос, скорее риторический, чем имеющий реальную смысловую нагрузку.

Притчу нельзя воспринимать как выражение несогласия с принципом экономического успеха. Было бы неправильно на основании притчи сделать вывод, что неудачливый бизнесмен ближе к Царству Небесному, чем преуспевающий, или что ленивый более ценен в очах Божиих, чем трудолюбивый. Безумный богач, решивший запереть урожай в житницы, скорее напоминает человека, который получил один талант и зарыл его в землю, чем тех, кто полученные таланты пустили в оборот и приумножили (Мф. 25:14–30). В притче о талантах нельзя видеть похвалу успешному бизнесу, но и в притче о безумном богаче нельзя усматривать похвалу лени и осуждение трудолюбия.

Богач из притчи уверен, что эти земные блага принесут утешение и веселие его душе. Однако душа человека, как показывает опыт миллионов людей, не насыщается земными богатствами. Можно быть внешне преуспевающим, богатым, но при этом внутренне глубоко несчастным. И никакие стяжания не могут заполнить ту внутреннюю пустоту, которая возникает, когда человек «собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет».

Земная жизнь может казаться бесконечной, но рано или поздно наступает тот момент истины, который ярко описан в притче. Это может быть голос Божий, неожиданно вторгающийся в жизнь человека, или трагическое событие, произошедшее с ним самим или с кем-то из его близких. В таких случаях то, что казалось ценным, во мгновение ока обесценивается. Наконец, болезнь, старение и приближение смерти может заставить человека задуматься о вечности.  В притче смерть приходит к богачу внезапно, как это часто бывает в реальности. Но приход смерти предваряется голосом Божиим: этот голос говорит о той же самой душе, к которой человек только что обращал слова, полные удовлетворения и самодовольства. И вдруг оказывается, что душу заберут, а все накопления останутся здесь; жизнь внезапно оборвется, и не за что будет уцепиться.

К богачу Бог в притче обращается не по имени. Он называет его словом «безумный» — тем же самым, которое употреблено в греческом переводе начального стиха 13-го псалма: «Сказал безумец в сердце своем: нет Бога» (Пс. 13:1). Безумец из притчи тоже говорит сам с собой. Ему не приходит в голову поблагодарить Бога за богатый урожай и в молитве спросить у Бога совета, как лучше употребить его. В его жизни Бог отсутствует: даже если формально он признает существование Бога, это никак не соотносится ни с его системой ценностей, ни с его внутренним миром.

Святитель Филарет 46 лет возглавлял Московскую кафедру и при жизни был почитаем как святой. Будучи епископом, он всегда оставался монахом. Для своего правила он составил такую молитву: «Господи: не знаю, чего мне просить у Тебя? Ты один ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче! Даждь рабу Твоему, чего сам я и просить не умею. Не дерзаю просить – ни креста, ни утешения! Только стою пред Тобою; сердце моё отверсто. Ты зриши нужды, которых я не знаю. Зри! и сотвори со мною по милости Твоей: порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе. Предаюсь Тебе. Нет у меня желания, кроме желания исполнить волю Твою. Научи меня молиться. Сам во мне молись».

Святитель Филарет Московский, выйдя утром в гостиную, увидел бедного деревенского диакона, который, не узнав владыку в халате, пожаловался ему, что его переводят на дальний приход, а у него большая семья и хозяйство, и он ищет преосвященного и уже многих просил ему помочь. В канцелярии и в консистории он дал писарям по 25 рублей, местному диакону 75, а они говорят, что его надо экзаменовать. Святитель ответил, что он и есть экзаменатор, взял предложенные диаконом 10 рублей взятки и велел ему прийти на следующее утро. Утром святитель Филарет приказал позвать писарей и диакона и подчёркнуто смиренно обратился к ним: «Каюсь перед вами, братие, что вчера взял от этого диакона 10 рублей. По словам Священного Писания, “аще дадите, воздастся вам четверицею», я вместо 10 даю ему 40 рублей”. И он протянул диакону ассигнации. Писарям он велел отдать по 100 рублей, местному диакону 300, а просителя отправил домой и велел оставаться на своём месте и в случае нужды обращаться прямо к нему.