Седмица 4-я Великого поста

За Иисусом следовали Симон Петр и другой ученик; ученик же сей был знаком первосвященнику и вошел с Иисусом во двор первосвященнический. А Петр стоял вне за дверями. Потом другой ученик, который был знаком первосвященнику, вышел, и сказал придвернице, и ввел Петра. Тут раба придверница говорит Петру: и ты не из учеников ли Этого Человека? Он сказал: нет. Между тем рабы и служители, разведя огонь, потому что было холодно, стояли и грелись. Петр также стоял с ними и грелся.

Ин. 18: 15-18

В историю ареста Иисуса в Евангелии от Иоанна вписывается история трехкратного отречения Петра. Об отречении Петра рассказывают также три Евангелиста-синоптика (Мф. 26:69–75; Мк. 14:66–72; Лк. 22:55–62), однако только Иоанн объясняет, каким образом Петр попал во двор первосвященника: он был приведен туда безымянным учеником.

О каком дворе идет речь? Неизвестно, проживал ли Анна в отдельном от Каиафы доме, или занимал одно из крыльев первосвященнического дворца, в котором жил Каиафа, или пришел по данному случаю во дворец первосвященника. Если Анна занимал какие-то помещения во дворце Каиафы, тогда у них мог быть общий двор. Это важно отметить, поскольку упоминаемый у Иоанна «двор первосвященнический», где, согласно этому Евангелисту, произошло отречение Петра, мог быть как двором Анны, так и двором Каиафы, а мог быть одним и тем же двором, что лучше согласуется со свидетельством синоптиков. Впрочем, даже если Анна и Каиафа жили отдельно, рассказ Евангелиста совсем не обязательно понимать в том смысле, что Иисуса привели к Анне на дом: встреча могла произойти в одном из помещений официального первосвященнического дворца, куда Анна пришел специально для того, чтобы встретиться с Иисусом.

В отличие от синоптиков, Иоанн разбивает рассказ об отречении Петра на две части: сначала говорится о первом отречении, затем о допросе у первосвященника Анны и далее — о втором и третьем отречениях.

В своем толковании на рассказ из Евангелия от Иоанна о первом отречении Петра Иоанн Златоуст говорит: «Что ж эта женщина? “Ты не из учеников ли Этого Человека?” А он отвечает: “нет” (Ин. 18:17)… То была простая и ничтожная привратница, да и вопрос был не резкий. В самом деле, она не сказала: “и ты ученик этого обманщика и губителя”, но — “Этого Человека”; а это, скорее, были слова сострадающей и соболезнующей. Но Петр и этого не вытерпел. А слова: “ты не из учеников ли” — сказаны потому, что Иоанн был уже во дворе. Так кротко говорила эта женщина! Но ничего этого не заметил и не обратил на это внимания ни в первый раз, ни во второй, ни даже в третий, доколе петух не возгласил; да и это не образумило его, пока Иисус не взглянул на него с горестью (Лк. 22:61)».

Последняя деталь — взгляд, который Иисус бросил на Петра после его отречения, — заимствована из повествования Луки (Лк. 22:61).

Узнать больше вы можете в книге митрополита Илариона «Иисус Христос. Жизнь и учение», размещенной в свободном доступе на нашем портале, а также в книгах серии «Читайте Евангелие».

Кроме того, Евангелие дня с митрополитом Иларионом доступно в специально созданном Телеграм-канале.

Молясь в храме, схимонах Лаврентий Глинский почувствовал сильный удар в ноги, потом в бока, в спину и, наконец, в голову. Старец понял, что это козни злого духа. При каждом ударе ему приходил помысл пойти в келлию или в больницу, получить помощь и отдохнуть, но внутренний голос говорил ему: «Оставайся на молитве! Лучше умереть в храме, чем на койке, а то пойдёшь и дорогой скончаешься, к чему будет твоя ходьба…» Подвижник решил умереть, но не оставлять храма. Через четверть часа борьбы Господь сторицей наградил его небесным утешением за терпение. Боль прошла, и сердце отца Лаврентия исполнилось неизреченного веселья. «Такого отрадного чувства я никогда не испытывал, – говорил он, – и если бы служба совершалась 20 часов, я согласился бы стоять, лишь бы не покидала та небесная радость».

По указанию преподобного Серафима в последние годы его земной жизни вокруг Дивеевской обители сёстры вырыли канавку. По свидетельству отца Василия Садовского, «много чудесного говорил батюшка Серафим об этой канавке, что это стопочки Божией Матери. Тут её обошла Царица Небесная. Эта канавка до небес высока. Землю эту взяла в Удел Сама Госпожа Пречистая Богородица. Тут у меня, говорил батюшка, и Афон, и Киев, и Иерусалим. И как антихрист придёт, везде пройдёт, а канавки этой не перескочит. Рыли сёстры эту канавку до самой кончины батюшкиной, к концу его жизни, по приказанию его, и зимой и летом не переставая, огонь брызгал от земли, когда топором её рубили, но переставать не велел». Преподобный Серафим повелел вырыть канавку глубиной три аршина, а землю бросать внутрь обители, чтобы образовался вал высотой также три аршина. Вдоль канавки были посажены цветы, кусты крыжовника и деревья. Преподобный Серафим заповедал проходить канавку, читая сто пятьдесят раз молитву «Богородице Дево, радуйся!»