Седмица 17-я по Пятидесятнице

И, сойдя с ними, стал Он на ровном месте, и множество учеников Его, и много народа из всей Иудеи и Иерусалима и приморских мест Тирских и Сидонских, которые пришли послушать Его и исцелиться от болезней своих, также и страждущие от нечистых духов; и исцелялись. И весь народ искал прикасаться к Нему, потому что от Него исходила сила и исцеляла всех. И Он, возведя очи Свои на учеников Своих, говорил: Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие. Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь. Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого. Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах. Так поступали с пророками отцы их.

Лк. 6: 17-23

Проповедь на равнине, содержащаяся в сегодняшнем Евангелии, нередко сравнивается учеными с Нагорной проповедью.

Одним из постулатов историко-критического метода изучения Нового Завета было мнение о том, что только самые краткие и емкие высказывания, приписываемые Иисусу, в действительности Ему принадлежат. При наличии в синоптических Евангелиях двух версий одного высказывания — более краткой и более развернутой — предпочтение отдавалось первой: именно ее признавали аутентичной. Считалось, что в процессе редактирования высказывания Иисуса, всегда отличавшиеся простотой и лаконичностью, обрастали дополнениями, которые Евангелисты присоединяли к ним в целях лучшего усвоения текста их церковными общинами.

Проповедь на равнине, на первый взгляд, представляет собой весьма редуцированный вариант Нагорной проповеди, на основании чего многие исследователи делают вывод о ее первичности по отношению к Нагорной проповеди. Эта позиция представляется спорной, шаткой и несостоятельной по целому ряду причин. Во-первых, совершенно не обязательно краткий вариант должен быть источником для более полного: вполне может быть наоборот. Во-вторых, цельность и композиционная завершенность Нагорной проповеди не позволяет воспринимать ее как произведение, построенное путем механического расширения некоего более краткого первоисточника. В-третьих, в Проповеди на равнине есть материал, отсутствующий в Нагорной проповеди. Наконец, в-четвертых, между двумя речами, помимо тематического сходства, есть и ряд существенных отличий, в том числе смысловых.

Представляется достаточно очевидным, что у Матфея и Луки приведены две разные проповеди, тематически перекликающиеся одна с другой, но вовсе не идентичные. Иисус вполне мог — и должен был — многократно, при разных обстоятельствах повторять одни и те же истины, придавая им тот или иной оттенок в зависимости от обстоятельств, аудитории и иных факторов. Даже в пределах одного Евангелия мы можем наблюдать, как в беседах с учениками и в обращениях к народу Иисус возвращается к одним и тем же идеям, употребляет похожие словесные формулы — иногда в строго зафиксированном виде, а иногда с небольшими вариативными отклонениями. Так поступает каждый учитель, когда хочет, чтобы ученики хорошо усвоили урок. Может быть, именно потому слова Иисуса и врезались в память учеников с такой буквальной точностью, так что они могли и много лет спустя после Его воскресения воспроизвести их по памяти.
В Проповеди на равнине за четырьмя Блаженствами следует три антитезы, начинающиеся словами «Горе вам»: «Напротив, горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете. Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их (Лк. 6:24–26)». 

Весь этот материал отсутствует в Нагорной проповеди у Матфея. Тематически он частично перекликается с учением Иисуса, изложенным в других местах, например, с утверждением, что «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:23). Но текстуальных совпадений мы не находим. Это либо должно означать, что Лука использовал материал, неизвестный Матфею, либо то, что мы пытаемся доказать: Нагорная проповедь и Проповедь на равнине — это две разные проповеди, произнесенные в разное время перед разными аудиториями. В случае с Проповедью на равнине мы имеем четкое противопоставление нищих богатым, алчущих пресыщенным, плачущих смеющимся. В Нагорной проповеди это противопоставление вообще отсутствует.

Узнать больше Вы можете в книге митрополита Волоколамского Илариона «Иисус Христос. Жизнь и учение», размещенной в свободном доступе на нашем портале, а также в книгах серии «Читайте Евангелие».

Читайте Евангелие дня с митрополитом Иларионом в нашем Инстаграме.

С первых веков Церковь установила этот праздник. Рождение Богоизбранной Отроковицы принесло радость всему миру, ибо Богочеловек, воссиявший из Неё, разрушил проклятие Божие, тяготевшее на преступном роде человеческом, и низвёл на него благословение Божие, и, поправ всеродную смерть, даровал людям жизнь вечную. Так уясняет Святая Церковь причину настоящей радости. Долго скорбели о неплодии праведные родители Приснодевы, долго и горячо молились о разрешении неплодия, считавшегося наказанием за грехи; много творили милостыни, чтобы преклонить на милость Всемилостивого, и терпели оскорбления от соплеменников, и в этой скорби и молитве и благотворении постепенно очищались духом и воспламенялись любовью и преданностью к Богу. Тесным и скорбным путём Господь ведёт к славе и блаженству избранных Своих.

История двух Богородичных праздников – Рождества Пресвятой Богородицы и Введения во храм Пресвятой Богородицы – даёт пример ситуации, когда подлинное церковное предание было письменно зафиксировано в апокрифе, то есть тексте, происхождение которого неизвестно и который не был написан святыми апостолами. События, лёгшие в основу этих двунадесятых праздников, подробно описаны в апокрифах «Протоевангелие Иакова» и «Евангелие Никодима». Но было бы неверно утверждать, что эти праздники основаны на непризнаваемых Церковью апокрифах. Согласно вере Церкви, в этих апокрифах нашло своё письменное выражение истинное церковное предание о рождестве и детстве Матери Божией. У Церкви нет оснований признавать каноническое достоинство этих двух текстов, но Церковь свидетельствует, что написанное там о рождестве и детстве Пресвятой Богородицы соответствует церковному преданию, и именно предание, а не апокрифы, легло в основу Богородичных двунадесятых праздников.