Седмица 20-я по Пятидесятнице

После сего избрал Господь и других семьдесят учеников, и послал их по два пред лицем Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти, и сказал им: жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою. Идите! Я посылаю вас, как агнцев среди волков. Не берите ни мешка, ни сумы́, ни обуви, и никого на дороге не приветствуйте. В какой дом войдете, сперва говорите: мир дому сему; и если будет там сын мира, то почиет на нём мир ваш, а если нет, то к вам возвратится. В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо трудящийся достоин награды за труды свои; не переходите из дома в дом. И если придёте в какой город и примут вас, ешьте, что вам предложат, и исцеляйте находящихся в нём больных, и говорите им: приблизилось к вам Царствие Божие. Если же придете в какой город и не примут вас, то, выйдя на улицу, скажите: и прах, прилипший к нам от вашего города, отрясаем вам; однако же знайте, что приблизилось к вам Царствие Божие. Сказываю вам, что Содому в день оный будет отраднее, нежели городу тому. Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они, сидя во вретище и пепле, покаялись; но и Тиру и Сидону отраднее будет на суде, нежели вам. И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься.

Лк. 10: 1-15

Лука — единственный из Евангелистов, упоминающий о том, что помимо двенадцати Иисус избрал впоследствии еще семьдесят учеников. Об этом повествует сегодняшнее Евангелие.

В большом количестве рукописей говорится о семидесяти двух учениках вместо семидесяти. На этом основании в современных критических изданиях Нового Завета цифра семьдесят два фигурирует в тексте (а не в подстрочных примечаниях, как это бывает с менее авторитетными чтениями), однако слово «два» берется в квадратные скобки. Такое решение было принято Объединенными Библейскими Обществами под влиянием крупнейшего специалиста по новозаветной текстологии К. Аланда, который считал «семьдесят два» оригинальным чтением, а «семьдесят» — продуктом гармонической коррекции переписчиков, пожелавших привести число, не имеющее символического или священного смысла, к имеющему таковой смысл. Если число двенадцать соответствовало двенадцати коленам Израилевым, то число семьдесят соответствует семидесяти старейшинам, которых Моисей избрал из сынов Израилевых (Исх. 24:1; Числ. 11:16, 24), или семидесяти потомкам Иакова (Исх. 1:5; Втор. 10:22).

Церковная традиция, однако, сохранила имена семидесяти, а не семидесяти двух апостолов. В их число вошли Евангелисты Марк и Лука, а также некоторые лица, упоминаемые в посланиях апостола Павла или являющиеся адресатами этих посланий.

Поучение, которое Иисус обратил к семидесяти, в значительной степени совпадает с тем, что, согласно Матфею и Луке (Мф. 10:9–16; Лк. 9:1–6), Он говорил двенадцати.
Отличиями этого поучения от тех, что были обращены к двенадцати, являются указания не приветствовать никого на пути, не переходить из дома в дом и есть все, что предложат. Обычай приветствовать встречных путешественников до сего дня широко распространен на Ближнем Востоке. Отказ от этого обычая следует понимать в общем контексте призыва к целеустремленному миссионерскому странствованию. Не приветствовать никого на пути — значит не отвлекаться на посторонние предметы, не вступать в разговоры со случайными прохожими: все общение с людьми должно быть подчинено цели, ради которой Иисус посылает учеников в мир. Уместно вспомнить то, что пророк Елисей сказал своему слуге Гиезию, когда узнал о смерти сына вдовы в Сонаме: «Опояшь чресла твои и возьми жезл мой в руку твою, и пойди; если встретишь кого, не приветствуй его, и если кто будет тебя приветствовать, не отвечай ему» (4 Цар. 4:29).

Лука включает в наставление семидесяти упреки в адрес городов, не уверовавших в Иисуса: Хоразина, Вифсаиды и Капернаума (Лк. 10:13–15). Хоразин нигде больше в Евангелии не появляется, кроме параллельного повествования Матфея (Мф. 11:20–24), и мы ничего не знаем о том, какие силы были явлены в нем. Вифсаида упоминается в Евангелиях в общей сложности 7 раз: с этим городом связан ряд чудес. Капернаум встречается на страницах Евангелий чаще других мест: в общей сложности мы находим 16 упоминаний об этом городе, и можем считать, что именно туда чаще всего возвращался Иисус из Своих миссионерских путешествий.

Узнать больше Вы можете в книге митрополита Волоколамского Илариона «Иисус Христос. Жизнь и учение», размещенной в свободном доступе на нашем портале, а также в книгах серии «Читайте Евангелие».

Читайте Евангелие дня с митрополитом Иларионом в нашем Инстаграме.

Преподобный Кириак Палестинский жил в Лавре преподобного Саввы Освященного. Однажды он отправился в Кофилу и, побыв у Мёртвого моря, возвращался в свою келлию. Был такой сильный зной, что старец изнемог и начал молиться Богу: «Господи, ты видишь, что я не могу продолжать путь от жажды». Тотчас окружило его облако и сопутствовало ему до самой келлии, на расстоянии 12 миль. Однажды преподобного пришли навестить родственники. Они хотели повидаться с ним и искали в Лавре его келлию. Некоторые иноки подсказали им дорогу, и они, подойдя, постучались в дверь. Опасаясь нарушить безмолвие и вернуться умом в мир, старец молил Бога, чтобы родные его не заметили. Отворив дверь, он спокойно вышел из келлии, не будучи обнаружен. Удалившись в пустыню, он пробыл там до тех пор, пока его родственники не ушли.

Заупокойные стихиры в последовании монашеского погребения поются без всяких особых стихов. Это, конечно, не обмолвка устава. Припев «упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего» часто повторяется в погребении мирских человек на каноне. Его краткость и выразительность при частом повторении особенно сильно обращает мысль окружающих гроб к усопшему, как бы приковывает к нему их внимание, преисполняет сердца их любовию к нему, усиливает скорбь о разлуке, вызывает слёзы. Но то, что уместно у гроба мирянина, то не совсем уместно у гроба монаха. Любовь монахов к почившему брату иного характера, чем любовь мирян. И скорбь их также иного характера. Она изливается в более спокойных, выдержанных выражениях в стихирах, которые уже по объёму не могут так сильно в одних и тех же словах подчёркивать одну и ту же мысль. Не потому ли в последовании монашеского погребения нет совсем канона, что на нём потребовалось бы часто повторение краткого стиха «упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего» или подобного.